Лютая зима [= Отмороженный] - Дэн Симмонс

Когда Курц постучал в дверь номера отеля «Шератон», было всего лишь восемь утра, но открывший ему Джон Веллингтон Фрирс оказался одетым в костюм-тройку с идеально завязанным галстуком. Хотя выражение лица Фрирса не изменилось при виде Курца, он все же выдал свое удивление тем, что на полшага отступил в комнату:

– Мистер Курц.

Курц вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Вы ожидали кого-то другого. – Это не был вопрос.

– Нет. Прошу вас, садитесь. – Фрирс указал на кресло у окна, но Курц остался стоять.

– Вы ожидали, что придет Джеймс Б. Хансен, – продолжал Курц. – С оружием.

Фрирс помолчал. В его карих глазах, которые столь выразительно смотрели с рекламных плакатов, Курц видел теперь даже больше подавляемой боли, чем на минувшей неделе в «Блюз Франклин». Этот человек умирал.

– Это единственный способ выманить его из норы, – сказал Курц. – Но вы так и не узнаете, станут ли его судить за совершенные им преступления. Вы будете мертвы.

Фрирс сел на жесткий стул возле стола.

– Что вы хотите, мистер Курц?

– Я пришел, чтобы сказать вам, что ваш план не сработает, мистер Фрирс. Да, Хансен находится в Буффало. Он живет здесь уже около восьми месяцев, переехав из Майами со своей новой семьей. Он может убить вас сегодня же, но так и не будет признан преступником.

Глаза Фрирса в буквальном смысле ожили.

– Вы знаете, где он находится? И под каким именем живет?

Курц протянул собеседнику карточку дантиста.

– Капитан Роберт Г. Миллуорт, – прочел вслух скрипач. – Офицер полиции?

– Начальник отдела по расследованию убийств. Я проверил.

Руки Фрирса задрожали, и он положил листок на стол.

– Но откуда вы знаете, что этот человек и есть Джеймс Хансен? И что доказывает эта запись кливлендского дантиста? Однако у него весьма высокие расценки.

– Это не доказывает ничего, – ответил Курц. – Но это тот самый дантист, который представил полиции для идентификации трупов зубные карты после дюжины убийств, сопровождаемых самоубийствами, полностью идентичных тому, как все было в случае с вашей дочерью. Всегда разные имена. Всегда разные карты. Но этот зубодер всегда оказывался причастным к убийствам, которые совершал Хансен. – Курц положил на стол папку.

Фрирс медленно пролистал страницы; его глаза были полны слез.

– Как много детей… – И продолжил, взглянув на Курца: – И вы в состоянии связать этого капитана Миллуорта с другими именами? У вас есть его зубная карта?

– Нет. Я не думаю, чтобы у Конвея имелись какие-нибудь другие записи или рентгеновские снимки по данному посещению. Я считаю, что он собирался использовать стандартные снимки, когда труп Миллуорта – вне зависимости от того, кем оказался бы на самом деле этот «Миллуорт», – понадобится опознать.

Фрирс заморгал:

– Но мы же можем заставить дантиста дать показания

– Дантист умер. Вчера.

Фрирс начал было говорить, но тут же умолк. Не исключено, что он задумался над тем, не убил ли Курц Конвея, хотя, возможно, в данную минуту этот вопрос не представлялся ему таким уж важным.

– Я могу передать эту папку ФБР. Счет, который связывает Миллуорта с дантистом. А размер оплаты говорит о несомненном вымогательстве. Конвей шантажировал Джеймса Хансена.

– Наверняка вы можете попытаться это сделать. Но ведь нет никаких официальных документов, говорящих о том, что Миллуорт выплатил эти деньги, а имеется одна лишь запись о посещении кабинета.